– Возможно, вы и правы…

На территории производственного комплекса было поразительно безлюдно – люди передвигались в прозрачных коконах – переходах между корпусами, чтобы не попадать на жару. Было ощутимо свежее – видимо из-за системы полива. Техника, сновавшая между корпусами, была какой-то странной – вроде обычной, но в то же время необычной. Потом понял – она была без топливного бака и не дымила

– Заметили? Это электромобили.

– Похожи на обычные машины.

– Не совсем. Это и есть обычные машины – но они переделаны под электротягу. Когда они разгружаются и загружаются – они подзаряжаются. Мы здесь живем на электричестве, оно для нас все.

Конечно же, директорский кабинет находился на верхнем этаже самого высокого здания в "даун-тауне". Выглядел он странно – часть крыши отъезжала в сторону, а кроме того – там было еще что-то типа веранды, чтобы обозревать окрестности.

Я никак не мог понять, случайно ли этот довольно молодой еще человек назвал фамилию Абашидзе. И если не случайно – на чем они его взяли? Он не похож ни на фанатика, ни на экстремиста. Я кстати мог понять – но не оправдать! – почему на путь Черной гвардии встал Абашидзе. Хозяйствование в Палестине, а потом еще Междуречье – тут любой, сражаясь, просто осатанеет. Но этот-то что.

Конечно же мы сразу вышли на "балкон" – он казался искусственно, помимо проекта пристроенным к строгому телу небоскреба

– Пройдемся по цехам?

– Да нет, достаточно будет посмотреть сверху. И вы мне расскажете, что и где производится интересного…

– Как желаете… – обиженно заявил Пескарев – тогда смотрите… Вот здесь у нас – полный цикл восстановления топливных сборок, производства такого уровня нет больше нигде. Захоронение ядерных отходов – это вчерашний день, эти отходы – золотое дно, и если кто-то говорит про желание избавиться от отработанного топлива – его надо хватать не задумываясь. Знаете, сколько выгорает ядерного топлива в стержне за время его жизненного цикла?